?

Log in

No account? Create an account

August 4th, 2019

Властители дум вообще - вовсе не такие идиоты и долбоёбы, как кажется. В частной жизни они люди разумные, притом хорошо образованные. Идиоты и долбоёбы это те, над чьими думами они властвуют, и к их уровню властители вынуждены приспосабливаться. Идиоты и долбоёбы это болотные кикиморы, а не те кто выманивает их на площадь сдавать кожу на барабаны свободы.
спикера Кнессета и второго номера в списке Ликуда, «приемлемым для всех кандидатом».

Если для тестя приемлим, то для Либера тем более.

В воспоминаниях

академиков, кинорежиссеров, балерунов всех трех полов, специальных корреспондентов и прочих деятелей в невозвратные времена застоя не вылазивших из-за границы часто упоминается слово невыездной. Но, шо характерно, в рассказах о страданиях, вызванных тем, что в КаГеБе автору не позволили восьмой раз за год поехать в Париж, слово экспресс-отчет старательно избегается.

Первопричиной сложностей выезда за границу было не желание оградить граждан от тлетворного влияния (хотя и не без этого тоже), а как всегда - деньги. Десятидневная поездка в капстрану была эквивалентна примерно годовому (а то и больше, в зависимости от спекулятивных талантов выезжающего) заработку старшего научного сотрудника. Легко понять, что люди сражались за такой источник доходов не на жизнь, а на смерть.

При этом, роль КГБ в разрешении поездки была минимальной. В компетенцию этой демонизируемой организации в первую очередь выяснение степени осведомленности командируемого (выезжабельность зависела вовсе от допуска, как полагают люди несведующие, а именно от осведомленности). Если таковой не было, то никаких кагэбэшных проблем с выездом, как правило, не возникало (это никоим образом не означает, что персонаж мог бежать оформлять синенький пачпорт. Напротив, трудности только начинались). Если же осведомленность наличествовала, то имелось два варианта. Если осведомленность была следствием служебной необходимости (человек занимался секретной разработкой), то непреодолимым препятсвием для выезда она не была. И чем выше была должность выезжающего, тем больше была вероятность, что его выпустят. А вот если человек потрогал документ с грифом без надобности, хотя бы и по указанию начальства, вот тут-то с надеждами увидеть Париж он мог расстаться. Знаю я случай, когда в отсутствии начальника один научный работник, вместо того, чтобы послать фельдегеря нахер, принял от него совсекретный документ и отнес (не вскрывая, упаси Боже!) в первый отдел. Пять последующих лет все его командировки ограничивались на Западе крепостью-героем Брестом.

На самом деле вопросы выезда решала иностранная комиссия по месту работы. И это был один из важнейших рычагов управления в руках дирекции. Мизерное количество выезжало в качестве вознаграждения за оказанные услуги или аванса за услуги грядущие. В основном же ездило начальство, а нехватка валюты порождала сражения, по сравнению с которыми отношения в театральной труппе образец доброжелательности и нравственной чистоты. Все шло в ход – и воровство приглашений от зарубежных коллег, и устройство половой жизни начальства, и, само собой, сигналы.

Обыкновенно сигналы подавались не во всесильный КГБ (люди опытные знали, что результативность таких обращений невелика), а в райком – в этом случае сигнал бил без промаха, и перебить его могло только удачное обращение в обком или ЦК.

Вспоминаю два примера ограничения в выезде. Первый – классический пример успешного сигнала. Случился он с одним видным научным администратором, из тех которые дуба дают. По возвращении в Отечество из очередной командировки, его остановили в зеленом коридоре, при том, что пачпорт у него тоже был зеленый, а не синий, и попросили достать из правого внутреннего кармана пиджака носовой платочек, развернуть упомянутый платочек и предъявить таможне колечко украшенное бриллиантами к количестве не то что бы феерическом, но значительно большем, чем герой мог приобрести на свои командировочные. И хотя жертва советского произвола несколько лет боролась за справедливость и объясняла, что бриллианты были приобретены не на деньги полученные от продажи Родины, а на малые толики оставляемые у западных коллег после каждой поездки (что, конечно, то же нехорошо, но по этому поводу выражалась готовность не только покаяния, но компенсации нанесенного ущерба), но избежать сурового и справедливого наказания не удалось. Пришлось расстаться не только с научной администрацией, но и с книжечкой, где было написано про ум, честь и совесть. Самое смешное, что погубил героя тот факт, что колечко он попытался спрятать во внутреннем кармане, в чем была усмотрена особая злонамеренность. Говорят, что если бы колечко просто лежало в чемодане, шансы на спасения имелись.
Сигнал о преступном замысле, а впоследствии и деянии, поступил в райком от заместителя героя, а затем уж из райкома по надлежащему адресу в таможню. Разумеется, весь коллектив знал имя сигнализатора, но на его рукопожатности это никак не сказалось. Коллектив небезосновательно полагал, что на его месте так поступил бы каждый.

Другой же случай относится к добросовестному выполнению своих обязанностей таки сотрудниками КГБ. При пересечении государственной границы СССР (в обратном направлении по сравнению с предыдущим примером) на таможне же, в зеленом коридоре, была остановлена группа западных учёных-специалистов. Руководителя группы попросили открыть ящик, в которым содержались разные научные приборы. Беглый, но опытный, осмотр таможенников показал, что научные приборы занимают в лучшем случае половину объема ящика, тогда как другая (бОльшая) половина была занята банками с черной икрой. Как и следовало ожидать, иностранные коллеги, вместо того, чтобы уйти в несознанку, повели себя как суки позорные и немедленно сдали своего коллегу, руководителя группы советских специалистов, который продал им обнаруженные банки. Тому пришлось давать письменное объяснение о том, как проходя мимо Елисеевского гастронома он увидел длинную очередь, встал в нее, а когда, по мере продвижения очереди, выяснил , что дают не кримплен, и не рембрандта, а черную икру, то решил, для укрепления научного сотрудничества подарить несколько банок западным коллегам, а те отказались принять бескорыстный подарок и заплатили за икру, но, разумеется, в рублях и по номинальной стоимости. На этот раз бдительность горничной из гостиницы обошлась без кровопролития. Ограничения на выезд продолжались не более двух лет (точно не помню).
ответы на которые неведомы нашим мудрецам.

Прежде всего, чем это Собянин так насолил венгерскому дедушке и комсомольским душегубам? Несомненно, деньги обладателям хороших харь на то, чтобы малолетки дербанили сидорА у ватников-фрайеров, они дают. Но скорее всего не по злому умыслу, а так, по говенности характера.

Или вот вопрос из области авиации. Кому это надо топить Боинг-737 MAX или, к примеру, SSJ-100?
в разное время проводившиеся в СССР, руководство СЕПГ воздерживалось от советских «организационных выводов»; прокатившаяся по Восточной Европе волна политических судебных процессов — против Р. Сланского в Чехословакии, против Л. Райка в Венгрии и других подражаний московским процессам 30-х годов — обошла стороной ГДР, и было очевидно, что Восточной Германии досталось не самое худшее руководство.

Profile

think
nimmerklug
nimmerklug

Latest Month

September 2019
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Powered by LiveJournal.com