November 27th, 2014

think

Онижедети - как их остановить,

хоть в Фергюсоне, хоть на Майдане, хоть на Храмовой горе?

Пуля в лоб, несмотря на всю соблазнительность этого решения, не годится по причине отсутствия у объектов  мозгов. А вот кастрация могла бы и помочь. Только проводить её надо своевременно, и найти способ заблаговременного выявления нуждающихся в этой операции. Хотя её применение после первого же правонарушения тоже могло бы сыграть положительную роль.
think

АНЖП

Что общего между АЖП и педерастией? А то, что АЖП тоже бывает в хорошем и плохом смысле слова. С АЖП в плохом смысле слова (она же неудовлетворенная АЖП) всё ясно, обсуждать тут нечего, это одно из величайших (если не величайшее) бедствий человечества. Любовь, комсомол бля, и весна.

Сложнее с оценкой АЖП в хорошем смысле слова. Умом я понимаю, что, по крайней мире, иногда она играет благотворную роль. Без нее может быть и не было бы прогресса, песни «Кирпичики», игрушек уйди-уйди и полетов на Северный полюс. Но проклятое совковое воспитание дает себя знать, и против моей воли опчественные активисты вызывают у меня неприязнь , а так же большие сомнения в бескорыстии их служения прогрессу и человечеству. Так что имейте это ввиду и не будьте ко мне, носителю родимых пятен социализЬма, слишком строги.

Сейчас я хотел бы остановиться на одной из форм АЖП в хорошем смысле слова – активной научной жизненной позиции (АНЖП). Хоть научные работники не актёры и не поэты, но своеобразностей свойственных людям творческим не лишены, пусть и не до такой степени, как пролетарии художественного труда. Более того, такие успехи мировой науки конца ХХ – начала ХХI века как открытие глобального потепления или фермиона Миггса, исследования темных материи, энергии, и воды во облацех, привели к появлению в научном коммьюнити черт, ранее наблюдавшихся только среди гг. тряпичкиных. Про то, как по мере развития инновационных нанотехнологий научные работники стали превращаться в учёных и даже обращаться за британским гражданством даже и говорить не хочется.

Вот, к примеру, каждый, кому приходилось бывать на научном семинаре более двух раз, мог бы обратить внимание на обычай задавать вопросы докладчику. Вопросы эти бывают трех видов: во-первых, элементарная научная этика, и даже простая вежливость требует после доклада задать два-три вопроса, чтобы докладчик не чувствовал себя обосранным. (Впрочем, умелые организаторы семинаров, могут заставить докладчика испытать это чувство и путем задавания вопросов – непревзойденными мастерами такого ведения семинаров были Л.Д. Ландау и И. М. Гельфанд). К сожалению, опыт показывает, что этическое чувство крайне редко встречается среди научных работников и вопросы вежливости приходится задавать председателю. Вторая группа вопросов практически ненаблюдаема. Это вопросы, посредством которых вопрошающий пытается понять, что же ему все-таки рассказывали. Дело в том, что вопросы, преследующие эту цель, несравненно удобнее задавать в кулуарах (что и делается), а их публичная постановка допустима только в том случае, если точно такой же вопрос возникает хотя бы ещё у одного слушателя. И в-третьих (и главных) – это когда вопрос задается с тем, чтобы обратить внимание на себя, мудрого и всепонимающего. Тут есть две подразновидности. Все знают тип мудака, готового непременно задать вопрос (и задающего) на любом семинаре. Цель мудака – обратить на себя внимание кого угодно. К счастью, этот тип малораспространен, быстро засвечивается и мало-мальски приличный председатель молниеносно затыкает ему рот. Зато чрезвычайно распространены вопросы, претендующие на то, чтобы обратить внимание нужных людей. В самом деле, на семинаре Ноблевского лауреата Шварценмахера от желающих задать вопрос нет отбоя. Зато если тот же доклад слово слово прочтет младший преподаватель Ариэльского университета Махеншварцер последует только один вопрос вежливости от председателя.

В незапямятные и невозвратные времена, когда каждый физик знал за что в этом году дали Нобеля и мог это объяснить на пальцах, люди с АНЖП тоже водились, и не в меньших количествах, чем сейчас. Вопросы на семинарах они задавали исключительно с целью обратить внимание на себя и без видимых корыстных побуждений. Эти люди организовывали научные конференции, руководили секциями научных союзов, служили советникам и экспертами. Но шо характерно! Все они были вполне квалифицированными специалистами. В тее времена, невозможно было представить себе, чтобы редактором научного журнала (кстати, тогда все знали какой журнал хороший, а какой плохой без всякого индекса цитируемости) стал бы человек, в списке работ которого нет ни одной, где бы он был первым автором, или научным руководителем Агромадного Электронного Синхрофазобетатрона выпускница ПТУ по классу физики и шитья, чья научная трудовая деятельность заключалась в составлении отчетов на Экселе о работе косметического кабинета при мэрии. Реформаторы науки часто утверждают, что ноктюрн на ФАНОвой трубе сыграть гораздо сложнее, чем на водосточных, и этим-то необходимым искусством и обладает нонешнее поколение людей с АНЖП.

В качестве подтверждения иногда приводят эволюцию такой формы организации труда и отдыха научных работников, как конференции и симпозиумы. В невозвратные времена провести научную конференцию было делом затратным, убыточным и никто, находясь в здравом уме, инициатором не выступал. Проводились конференции потому что так полагается, и в порядке малоприятной общественной нагрузки для организаторов. То ли дело сейчас! От желающих провести конференцию отбою нет, а спам, с приглашениями на разнообразные симпозиумы (как в прямом так и переносном смысле этого греческого слова) полностью вытеснил предложения по удлинению МПХ, и существенно превышает предложения унаследовать миллионы нигерийского вождя. Возражать против этого нечего. Действительно, организация научного досуга обмена опытом поставлена на должную высоту новыми людьми с АНЖП.

Но свидетельствует ли это у каких-то новых организационных моделях? Новой в них оказывается только область применения. Сама же модель давным давно известна, и в приложении к научным конференциям выглядит так: раньше за 100$ оргвзноса вы получали годовые подписки на Nature и Scientific American, билеты в Оперу на каждый день конференции, бесплатный проезд на все виды транспорта в стране пребывания, бесплатный ужин (и не один) с танцами аспиранток, пОртфель крокодиловой кожи, набитый высокохудожественными альбомами, папку с золотым тисенением неописуемой красоты, которая, после того как вы выбрасывали к.е.м. содержавшиеся в ней тезисы конференции, служила вам долгие годы, а также золотое вечное перо Монблан.
Теперь за 800 евро вступительного взноса вы получаете бейджик, disk-on-key объемом 64M с тезисами, и, если поунижаться перед обслугой, то и полиэтеленовый пакет, чтобы было куда сложить вашу тряхомудию.