June 1st, 2013

think

Долго думал я про Анжелину Джоли...

С чем же всё-таки связан небывалый ажиотаж? Такую общественную реакцию можно было бы ожидать, если бы, допустим, артист Безруков объявил urbi et orbi, что во избежание рака отрезал себе яйца. Но ведь аналогом упразднения яиц является удаление матки, а вовсе не груди! При этом совершенно очевидно, что если б Джоли удалили матку, сенсацией бы это не в коем случае не стало...
think

Продажная девка империализЬма таки вышла в тираж

О ней всё реже вспоминают и по-английски и по-русски

и по-немецки, и во-французски, и даже на иврите.

Разве что на иврите максимум упоминаний приходится не на начало семидесятых как во всем мире, а на начало восьмидесятых. Воздержусь от комментирования этой задержки, а вместо того приведу отрывок из воспоминаний Халатникова:

...как-то незадолго до автомобильной аварии Ландау встретился с Н. Винером в Москве у П. Л. Капицы на завтраке. Н. Винер был в это время увлечен теорией информации, и разговор, который он вел за столом, на Ландау впечатления не произвел. Во всяком случае, после завтрака у П. Л. Капицы Дау вбежал в мою комнату в ИФП и произнес: «Никогда не встречал более ограниченного человека, чем Винер. Совершенно ясно, что он не мог придумать метод Хопфа – Винера. Этот метод явно придумал Хопф». На самом деле Дау употребил куда более сильные выражения.

Не составляет труда догадаться, какие именно выражения.
think

О кремленологии

В невозвратно ушедшие времена противостояния двух систем под давлением буржуазных лжефилософов всех мастей – неомахистов, неотомистов, неопозитивистов, неопрагматистов, неокантианцев и прочего охвостья – было принято считать, что наука должна быть верифицируемой. Иначе говоря, наука якобы должна заниматься тем, что можно наблюдать, а научные результаты и прогнозы должны допускать проверку и подвергаться таковой. С горечью надо признать, что этот взгляд неомахисты с неопозитивистами протащили даже в Стране Советов размахивая метафизическим пониманием ленинского высказывания  о практике, как критерии истины и предательски предавая забвению диалектический смысл неисчерпаемости электрона. В результате передовые диалектические науки подвергались шельмованию в так называемом научном сообществе и смогли сохраниться только благодаря отеческой заботе спецслужб. Так, в Советском Союзе в недрах секретных институтов НКВД-МГБ-КГБ никогда не останавливались передовые работы по системному анализу и астрологии. Но о системном анализе как-нибудь в другой раз, а сейчас о науке развивашейся спецслужбами САСШ – кремленологии (она же советология). Исчезновение предмета исследования кремленологии привело её к временному упадку, так как лучшие умы покинули эту область исследований и занялись космологией и климатологией. А какая была наука!

Учёные-кремленологи оперировали богатейшим экспериментальным материалом – в какой последовательности выстраивались советские руководители на трибуне мавзолея. Эта уникальная база данных обновлялась дважды в год. Фотографии различных приёмов и награждений героев труда и космоса так же рассматривались как ценнейший источник данных о состоянии здоровья руки Кремля. (Исследования о состоянии здоровья МПХ Кремля по-прежнему покрыты завесой секретности и публикуемые изредка в желтой прессе «сенсации» являются плодом досужего вымысла журналистов). Посредством вражьих голосов новейшие результаты кремленологии становились известны самым широким слоям советской интеллигенции. Усомниться в них было все равно, что усомниться в гениальности Солженицына – отсутпника постигала всеобщая ненависть и презрение советской интеллигенции, а клеймо догматика (в лучшем случае), а то и стукача служило ему достойным воздаянием.

В результате представление советских людей о своих руководителях было самым фантастическим. По совершенно непонятной причине любимцем интеллигенции был А. Н. Косыгин. Ему единственному не отказывали в наличии высшего образования, а знаменитую косыгинскую реформу (про которую единственное что достоверно известно, так это что она очень быстро и с треском провалилась) оплакивают до сих пор, а её крах приписывают злоумышлениям кровавого тирана, палача Чехословакии, Польши и Афганистана, Л. И. Брежнева. Главным сталинистом было принято считать прадедушку депутата Пономарева, и тут уж причина известна – я собственными ушами слышал по вражьему голосу, что Б.Н. Пономарев единственный из кремлевских вождей, у которого в кабинете висит портрет Сталина. Разумеется, в те времена я скорее усомнился бы в таблице умножения, чем в истинности этой информации.

Одна из вспышек активности кремленологов была связана с 90-летием Сталина в 1969 году. Рассказывали, что речь шла не более не менее, как о реабилитации Отца Родного, для чего в газете «Правда» собирались напечатать восхвалительную статью, и только благодаря усилиям гражданского общества – академика Капицы, балерины Плисецкой, писателя Симонова, скульптора Неизвестного, поэта Вознесенского и других героев – удалось сорвать замысел замшелых сталинистов. В подтверждение этой версии была в ходу восхитительная история о том, что статья будто бы уже была набрана и в «Правде» и во всех «Правдах» стран народной демократии – «Нойес Дойчланд», «Трибуне люду» и прочих, за исключением «Скынтейи» и только в самый последний момент, сталинисты пошли на попятную перед крепнущим гражданским обществом и рассыпали набор. Но о разности часовых поясов они будто бы позабыли, и статья в первоначальном виде таки вышла в «Унэн», став свидетельством правоты кремленологов. (В свое время я не поленился отыскать этот номер «Унэн» - как и следовало ожидать, остроумная легенда оказалась полной хернёй).

Но дыма без огня не бывает. Статья в «Правде» действительно была, находилась она полном соответствии со стандартным текстом из учебника «Истории КПСС», как таковая не представляла ни малейшего интереса и прошла совершенно незамеченной. А вот обсуждение этой статьи на самом верху и в самом деле было. Теперь оно опубликовано, из него ясно, кто из вождей был сталинистом, а кто нет, и вот эта информация для меня, воспитанного на вражьих голосах, оказалась совершенно неожиданной. Итак, 17 декабря 1969 во время перерыва на сессии Верховного Совета СССР члены Политбюро обсуждали вопрос о статье в печати в связи с 90-летием со дня рождения И. В. Сталина. Можно условно выделить три позиции сталинистскую – обязательно публиковать, а тот такого всякого наговорили о товарище Сталине, антисталинистскую – не публиковать, а если уж публиковать, то сказать о преступлениях Сталина, и умеренную – публиковать, но с осторожностию.

Расклад сил был такой – явные сталинисты: Шелест, Мазуров, Шелепин, Косыгин, Устинов, Воронов, Андропов, Соломенцев, Машеров, Щербицкий, Кулаков.

Причем главным сталинистом был именно любимец интеллигенции и прогрессистов товарищ Косыгин:
Надо найти правильное решение не только этого вопроса, но и вообще место Сталина в истории. У всех нас, конечно, одна цель — чтобы наши решения или наши материалы, которые мы будем опубликовывать, отвечали интересам партии, народа. Я думаю, что мы сейчас находимся в очень благоприятной обстановке. Мы ни с кем и ни с чем не связаны, а историю извращать нельзя. Надо действительно ее освещать так, какой она была. Конечно, ничего не случится, если мы и не будем опубликовывать статью. Но я думаю, что будет больше пользы, если мы опубликуем правильную статью, тем более что действительно правильно, как отмечали здесь товарищи, многое у нас понаписано за последние годы — и Жуковым, и другими о Сталине. Вот читают люди, сравнивают с решением ЦК, а никаких официальных материалов в печати у нас нет. И по-разному думают, по-разному разговаривают, по-разному делают выводы. А статья эта позволила бы все поставить сейчас на свои места. Действительно, надо дать ее в духе решения ЦК, поработать еще, указать его положительные стороны и недостатки. Надо показать, что партия осуждала и осуждает его ошибки, но и отметить его положительные стороны.

Осторожный подход рекомендовали тт. Суслов, Гришин, Капитонов, Кунаев, Рашидов.

Для меня полной неожиданностью оказалось, что противниками публикации были Подгорный, Кириленко, Пельше, Пономарев.

Кириленко: Речь идет не о реабилитации или защите Сталина от кого-то. У нас нет никаких оснований обелять Сталина и отменять ранее принятое решение по этому вопросу, в частности, то, что у нас было записано в 1956 году в постановлении ЦК, и поправлять это решение не нужно сейчас. Поэтому, мне кажется, и нет необходимости в статье.

Пельше. Я считаю, что действительно не наступило еще время нам как-то говорить в расширенном плане о Сталине. Действительно, нанес он вреда очень много, и боль эта чувствуется до сих пор. Это поколение ведь еще живо у нас. 90 лет — это ничего особенного, ничего нового не произошло. Может быть, и не надо широкой статьи.

Больше всего меня удивило то, что главным «антисталинистом» оказался Подгорный, которого принято изображать тупым хамом:

Подгорный. Мы все, присутствующие здесь, или во всяком случае большая часть, — участники XX и XXII съездов партии. Большинство из нас выступали на этих съездах, говорили, критиковали ошибки Сталина. Об этом говорил, как мы помним, и т. Суслов в своем выступлении. Я не думаю, что надо как-то отмечать 90-летие со дня рождения Сталина. Если выступать со статьей в газете, то надо писать, кто погиб и сколько погибло от его рук. На мой взгляд, этого делать не нужно, а не делать — это будет неправильно.

Секретарь ЦК КПСС тов. Катушев вообще промолчал, но может быть, ему и слова-то не дали, за молодостью лет.

Как видим, абсолютное большинство было на стороне сталинистов. И как же повел себя в такой ситуации Сам?

Брежнев. Я чувствую, что в основе своей все товарищи едины в том, что у нас действительно есть решение Центрального Комитета партии, есть твердая линия, есть твердый и ясный взгляд на этот вопрос, и мы не подвергаем его сегодня ревизии. Мы его не подвергали ревизии и вчера, и, наверное, в ближайшее будущее не будем подвергать. Это то, что касается принципиальной оценки.
То, что касается публикации статьи, то я скажу вам откровенно, что я вначале занимал отрицательную позицию. Я считал, что не следует нам публиковать статью. Причем исходил при этом из того, что у нас сейчас все спокойно, все успокоились, вопросов нет в том плане, как они в свое время взбудоражили людей и задавались нам. Стоит ли нам вновь этот вопрос поднимать? Но вот, побеседовав со многими секретарями обкомов партии, продумав дополнительно и послушав ваши выступления, я думаю, что все-таки действительно больше пользы в том будет, если мы опубликуем статью. Ведь никто не оспаривает и не оспаривал никогда его революционных заслуг. Никто не сомневался из нас и не сомневается сейчас в его серьезных ошибках, особенно последнего периода. И, конечно, речь не идет о том, чтобы перечислять какие-то цифры погибших людей и т. д. Не в этом дело. А в спокойном тоне дать статью, на уровне понимания этого вопроса ЦК КПСС и в духе принятых решений съездом и соответствующего решения ЦК. И тогда не будет двух или нескольких мнений по этому вопросу, которые, в частности, вызвали некоторые мемуары и иная литература за последний период времени. Может быть, какие-то издержки и будут, но это, наверное, неизбежно. Думаю, что издержек будет больше, если мы не дадим этой статьи. Если мы дадим статью, то будет каждому ясно, что мы не боимся прямо и ясно сказать правду о Сталине, указать то место, какое он занимал в истории, чтобы не думали люди, что освещение этого вопроса в мемуарах отдельных маршалов, генералов меняет линию Центрального Комитета партии. Вот эта линия и будет высказана в этой статье.
Я думаю, надо поручить тт. Суслову, Андропову, Демичеву, Катушеву, Пономареву с учетом обмена мнениями сегодня, а также с учетом разосланного текста внести в него соответствующие поправки, доработать текст статьи и разослать его для голосования.


Мудрый человек был Леонид Ильич!